Спальня розали манн групп

Спальня розали манн групп

  • Одежда для игрушек (3)
  • Аудиосказки (2)
  • Вышивка крестиком (21)
  • Вяжем детям (120)
  • Жакеты, болеро (15)
  • Пальто (1)
  • Жилетки, безрукавки (4)
  • Комбинезоны (4)
  • Носочки, пинетки (2)
  • Платья, сарафаны (41)
  • Пуловеры (8)
  • Рейтузы, штанишки (4)
  • Спальные мешки (14)
  • Туники (3)
  • Шапочки, шарфики (28)
  • Юбки (10)
  • Вяжем для дома (9)
  • Подушки (2)
  • Занавески (1)
  • Коврики (2)
  • Плед (3)
  • Покрывало (1)
  • Вяжем женщинам (162)
  • Пальто, кардиганы (4)
  • Безрукавки, жилетки (4)
  • Болеро (1)
  • Гольфы, носки (1)
  • Варежки, перчатки, митенки (6)
  • Жакеты, кофточки (31)
  • Костюмы (20)
  • Перчатки, варежки (2)
  • Платья, сарафаны (29)
  • Пуловеры, свитера (16)
  • Рейтузы, штаны, брюки, шорты (4)
  • Туники (6)
  • Шали, платки, палантины, шарфы (26)
  • Шапочки, шляпки, панамки, береты (26)
  • Юбки (26)
  • Вяжем мужчинам (26)
  • Жакеты (2)
  • Пуловеры, свитера (20)
  • Вяжем сумки, сумочки, рюкзаки (0)
  • Вязаные игрушки (43)
  • Детская комната (10)
  • Журналы по вязанию (13)
  • Книги по вязанию (1)
  • Колыбельные песни, мелодии, сказки (3)
  • Музыка для детей (1)
  • Узоры вязания крючком (0)
  • Филейное вязание (2)
  • Шьем детям (7)
  • Шьем женщинам (0)
  • Шьем игрушки (33)

Выбрана рубрика Детская комната.

  • Запись понравилась
  • 0 Процитировали
  • 0 Сохранили
    • 0Добавить в цитатник
    • 0Сохранить в ссылки


    Интерьер детской комнаты от фирмы «Детская мебель»:

    Их официальный САЙТ!

    • 1 Запись понравилась
    • 0 Процитировали
    • 0 Сохранили
      • 0Добавить в цитатник
      • 0Сохранить в ссылки


      Очень необычная мебель, с которой хочется играть даже взрослому. Детская мебель «Лунная сказка»:

      • Запись понравилась
      • 0 Процитировали
      • 0 Сохранили
        • 0Добавить в цитатник
        • 0Сохранить в ссылки


        «Бебиформа» создает детскую мебель из экологических материалов, т.е полностью из дерева. Просто в исполнении, но очень красиво и уютно!

        Их официальный САЙТ!

        • Запись понравилась
        • 0 Процитировали
        • 0 Сохранили
          • 0Добавить в цитатник
          • 0Сохранить в ссылки


          «Инволюкс» расчитана на детей постарше, очень хорошо для подростков, то что надо! Детская мебель этой фирмы прекрасно впишется в наши российские квартиры:

          Сайты, где их можно найти: Инволюкс, Аст-групп

          Источник:
          Спальня розали манн групп
          Счастье в вашем доме Виртуальный дневник malishi Темы:…
          http://www.liveinternet.ru/users/malishi/rubric/2137489/profile

          Спальня розали манн групп

          Мимо нас прошла Ава с группой гостей. Розали улыбнулась им, но я не могла пошевельнуться.

          — Нет, — сказала я наконец. — Ничего этого не помню. А что я тогда сделала?

          — Ты твердила ему оставить тебя в покое. Несмотря на всю неловкость ситуации, ты не хотела портить Эрику отношения с отличным сотрудником, не хотела быть подводной скалой, о которую разобьется весь корабль. Ты вела себя очень сдержанно, милочка. Я бы запросто вылила ему на голову бокал вина! — Вдруг Розали уставилась на что-то за моим плечом. — Дорогая, мне нужно бежать сказать Клайву пару слов о нашем ужине. Он заказал совершенно не тот столик. Ну и муженек у меня, просто ночной кошмар… — Она прервала болтовню и посмотрела на меня с тревогой: — С тобой все в порядке? Я решила, надо тебя предупредить…

          — Все нормально, — очнулась я. — Хорошо, что предупредила.

          — Я уверена, ты не поддашься на его уловки. — Розали сжала мне локоть.

          — Разумеется, нет! — Я даже смогла рассмеяться. — Еще чего!

          Розали ввинтилась в толпу гостей, а я словно приросла к полу. Никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной, легковерной, возомнившей о себе…

          Я поверила. Я поддалась на его сладкие речи.

          «У нас был тайный роман… Я знаю тебя лучше, чем Эрик…»

          Все ложь. Джон воспользовался моей амнезией. Он льстил мне, вскружил голову с одной целью — затащить в постель в качестве очередного трофея. От стыда меня бросило в пот. Я же знала, что у меня не могло быть тайного романа! Я патологически не способна изменить! У меня достойный муж, который меня любит, а я позволяю этому человеку морочить мне голову! Я едва не разрушила свою жизнь!

          Но отныне с этим покончено. Я знаю свои приоритеты. Сделав несколько полноценных глотков шампанского, я с гордо поднятой головой пробралась через толпу гостей к Эрику и взяла его под руку.

          — Дорогой, праздник получился изумительный. Ты выступил блестяще.

          — Да, пожалуй, нам удалось поддержать марку. Все едва не провалила эта чертова тревога. К счастью, Джон спас положение. А вот и он. Джон!

          Я крепче вцепилась в руку мужа, когда подошел Джон. Я не могла даже смотреть на него. Эрик дружески хлопнул архитектора по спине и вручил бокал шампанского, подхваченный с ближайшего подноса.

          — За тебя, — сказал он. — За Джона!

          — За Джона, — с трудом повторила я, едва прикоснувшись губами к шампанскому. Я решила вести себя так, словно этого человека вообще не существует. Я решила стереть его из своей жизни.

          В сумке пискнул мобильный. Достав его, я увидела на экране новое сообщение. От Джона.

          Поверить невозможно. Он что, пишет мне эсэмэски под носом у Эрика? Я нажала кнопку «Просмотр», и на экране появился текст сообщения:

          Олд-Чэнел-хаус в Айлингтоне, в любой вечер после 6.

          Нам нужно о многом поговорить. Люблю. Джон.

          P.S. Сотри это сообщение.

          P.P.S. А куда ты дела рыбу?

          Лицо у меня побагровело от ярости. Слова Розали эхом отдавались в ушах: «Просто прогони его».

          — Это от Эми! — сказала я Эрику резким, взволнованным голосом. — Я сейчас быстро отвечу…

          Не глядя на Джона, я начала набирать текст дрожащими от прилива адреналина пальцами.

          Ага, разбежался! Отлично придумано — воспользоваться женщиной, потерявшей память! Так вот, мне все известно о твоей дурацкой игре, понял? Я замужем. Оставь меня в покое.

          Я нажала «Отправить» и убрала телефон. Через секунду Джон, нахмурившись, посмотрел на часы и небрежно спросил:

          — Это что, уже так поздно? Кажется, у меня спешат часы.

          Он вынул мобильный и, прищурившись, стал всматриваться в экран, словно проверяя время, но я видела, как большим пальцем он нажимает кнопки и читает открывшееся сообщение. Я с мстительным удовольствием наблюдала, как он изменился в лице.

          Через пару секунд он пришел в себя.

          — На шесть минут вперед ушли, — сказал он, постучав по телефону. — Сейчас вернусь, только часы переставлю…

          Не знаю, для чего ему понадобился предлог, чтобы отойти, — Эрик на него даже внимания не обратил. Через три секунды мой телефон снова запищал.

          — Снова Эми, — пренебрежительно сказала я. — От нее одно беспокойство. — Поставив палец на кнопку «Удалить», я мельком посмотрела на Джона. Его глаза расширились от ужаса. Ха! Теперь я точно знала — он все выдумал про наш роман.

          — Разве так правильно? — быстро спросил Джон. — Нужно ли стирать сообщение, не прочитав?

          — А мне неинтересно, — пожала плечами я.

          — Но ты же не читала его, ты не знаешь, что там написано…

          — Как уже сказала, — я сладко улыбнулась Джону, — мне неинтересно. — Я нажала кнопку «Удалить», выключила телефон и бросила его в сумку.

          — Ну что? — Эрик обернулся к нам, сияющий и полный энтузиазма. — Кларксоны хотят завтра еще раз осмотреть квартиру. По-моему, у нас еще одна продажа. Шесть лофтов за один вечер!

          — Отличная работа, дорогой, я так тобой горжусь! — воскликнула я, экстравагантным жестом обнимая его за талию. — Я люблю тебя сильнее, чем в день свадьбы!

          Эрик нахмурился в замешательстве:

          — Но ты же не помнишь, насколько сильно любила меня тогда!

          Господи, да почему же он все понимает буквально!

          — Ну, все равно, как бы сильно я ни любила тебя тогда, — поправилась я, пытаясь не выдать досадливое нетерпение, — сейчас я люблю тебя больше. Гораздо больше. — Поставив бокал и с вызовом глядя на Джона, я притянула к себе Эрика и впилась в его губы самым долгим, влажным и причмокивающим поцелуем типа «смотри, как я люблю мужа; кстати, в постели у нас все отлично». В какой-то момент Эрик начал вырываться, но я вцепилась крепче, приплюснув к себе его лицо как прессом. Наконец, уже всерьез опасаясь задохнуться, я отпустила супруга отдышаться, вытерла рот тыльной стороной ладони и окинула заметно пустеющую комнату взглядом победителя.

          Источник:
          Спальня розали манн групп
          Мимо нас прошла Ава с группой гостей. Розали улыбнулась им, но я не могла пошевельнуться. — Нет, — сказала я наконец. — Ничего этого не помню. А что я тогда сделала? — Ты твердила ему оставить
          http://rubook.org/book.php?book=154112&page=77

          ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

          Манн Томас — (Повести, рассказы). Маленький господин Фридеман

          – Как мило, что вы пришли, я тоже сожалела о вашем отсутствии… Сядемте?

          Она села рядом с ним, опустила руки на подлокотники кресла и откинулась назад. Он сидел, подавшись вперед, и держал свой цилиндр между колен. Она сказала:

          – Вы знаете, что четверть часа назад у меня были ваши сестры и сказали, что вы нездоровы?

          – Да, правда, – ответил господин Фридеман, – утром я чувствовал себя неважно. Я думал, что не сумею выйти. Прошу простить мое опоздание.

          – У вас и сейчас больной вид, – сказала она очень спокойно, пристально глядя на него. – Вы бледны, у вас воспаленные глаза. Вы и вообще жалуетесь на здоровье?

          – О, – запинаясь, выговорил господин Фридеман, – нисколько… я не жалуюсь.

          – Я тоже часто бываю больна, – продолжала она, по-прежнему не сводя с него глаз, – но этого никто не замечает. Я нервна, и мне знакомы самые удивительные состояния.

          Она умолкла, опустила подбородок на грудь и выжидательно, исподлобья посмотрела на него. Но он не отвечал, он сидел тихо, обратив на нее внимательный, вдумчивый взгляд. Как необычно все, что она говорит, и как трогает его этот ясный ломкий голос! На сердце стало так спокойно, – казалось, он видит сон. Госпожа фон Риннлинген прервала молчание.

          – Вчера вы, кажется, ушли из театра до конца представления?

          – Я пожалела об этом. Вы были хорошим соседом. Вы так проникновенно слушали, хотя спектакль, право же, был недостаточно хорош, вернее, только относительно хорош. Должно быть, вы любите музыку и сами играете на рояле?

          – На скрипке, – сказал господин Фридеман, – то есть… совсем немножко…

          – На скрипке, – повторила она и задумалась, глядя куда-то мимо него, в воздух. Потом вдруг сказала:

          – Значит, иногда мы могли бы помузицировать вдвоем. Я люблю аккомпанировать… и была бы рада найти здесь кого-нибудь… Вы придете?

          – С величайшим удовольствием, сударыня, всегда к вашим услугам, – сказал он все еще как во сне.

          Наступила пауза. Внезапно что-то в ее лице изменилось. Он увидел, как едва уловимая, но жестокая насмешка исказила ее черты, как хищно сузились зрачки ее глаз, испытующе и непреклонно обращенные на него; так было уже дважды. Его лицо побагровело, он окончательно потерял самообладание и, беспомощный, обескураженный, втянув голову в плечи, растерянно уставился на ковер. И опять, подобно короткому содроганию, пронзило его то обморочное, мучительно-сладкое чувство ярости.

          Когда он с решимостью отчаяния отважился поднять глаза, она смотрела уже не на него, а спокойно разглядывала дверь за его спиною. Он заставил себя сказать несколько слов:

          – Довольны ли вы пребыванием в нашем городе, сударыня?

          – О, – безразлично уронила госпожа фон Риннлинген. – Почему бы мне быть недовольной? Правда, немножко стеснительно чувствовать, что за тобой все время наблюдают, но… Да, кстати, – тотчас же продолжала она, – пока я не забыла: мы намерены в ближайшее время собрать у себя небольшое общество, совсем непринужденно, немного помузицировать, немного поболтать… У нас за домом славный сад, он доходит до самой реки. Ну вот, вам и вашим дамам, разумеется, будут посланы приглашения, но вас лично я заранее прошу принять участие в нашем празднестве. Надеюсь, вы придете?

          Господин Фридеман едва успел изъявить благодарность и дать согласие, как кто-то энергически нажал ручку двери, и вошел подполковник. Господин Фридеман встал, и госпожа фон Риннлинген представила мужчин друг другу. Подполковник в одинаково вежливом поклоне склонился пред гостем и пред женой. Его загорелое лицо блестело от пота.

          Стягивая перчатки, он своим зычным рокочущим голосом сказал несколько слов господину Фридеману, который смотрел на него снизу вверх широко открытыми, отсутствующими глазами, не в силах избавиться от ощущения, что сейчас его благосклонно похлопают по плечу. Однако подполковник обратился к жене и, сдвинув каблуки, склонясь в полупоклоне, сказал, заметно приглушив голос:

          – Ты уже просила господина Фридемана принять участие в нашем маленьком празднестве, дорогая? Если не возражаешь, я полагал бы устроить его через недельку. Будем надеяться, погода еще продержится, и мы сможем побыть в саду…

          – Как тебе угодно, – ответила госпожа фон Риннлинген, не глядя на него.

          Через две минуты господин Фридеман поднялся. Дойдя до двери, он еще раз поклонился и встретился с ее глазами. Теперь они не выражали ничего.

          Он ушел. Ушел не в город, не домой, а бессознательно свернул на тропинку, ответвлявшуюся от аллеи и сбегавшую вниз к старому крепостному валу над рекой. Здесь под тенистыми деревьями стояли скамьи, пестрели ухоженные куртины. Он шел быстро, бездумно, не поднимая глаз. Ему было нестерпимо жарко, он слышал, как пламенно бушует его кровь, как она приливает к усталой голове и яростно стучит в висках.

          Ее взгляд преследовал его. Но не прощальный – пустой и лишенный выражения, а тот, другой – жестокий и хищный, которым она смерила его, едва отзвучали ее странно-тихие слова. Ах, значит, ее забавляет его беспомощность, его растерянность? Значит, она видит его насквозь? Но если и так, разве ей совсем незнакома жалость?

          Господину Фридеману вспомнился тот день, когда ему исполнилось тридцать лет и он, счастливый обретенным покоем, не зная страха, не зная надежды, пытался предрешить свое будущее. Ни света, ни тени, одно лишь бледное, сумеречное мерцание виделось ему впереди, и только где-то вдали оно едва уловимо сливалось с непроницаемой тьмой. Давно ли это было?

          И вот пришла эта женщина, она неминуемо должна была прийти, это была его судьба, она сама была его судьбой, она, она одна!

          Она пришла и, как ни пытался он отстоять свой покой, возмутила все его чувства, которые он с юности подавлял в себе, понимая их тщетность, их пагубность. Ужасная, неотвратимая сила влекла его к гибели.

          Влекла к гибели, он чувствовал это. Зачем же еще терзать себя, бороться? Пусть все идет своим чередом! Пусть и он дойдет до конца своего пути, зажмурив глаза перед зияющей пропастью, послушный року, послушный грозной силе, сладкой пытке, которой нельзя противостоять.

          Сверкала вода, жасмин благоухал остро и душно, птицы чирикали на деревьях, над которыми нависало тяжелое, как бархат, синее небо. Маленький горбатый господин Фридеман долго еще просидел на своей скамейке. Он сидел пригорюнясь, подперев голову обеими руками.

          Общее мнение гласило, что вечер у госпожи Риннлинген удался на славу. Человек тридцать гостей разместилось за длинным, изысканно сервированным столом, занимавшим почти всю большую столовую. Лакеи и два нанятых официанта уже торопливо обносили мороженым; звон бокалов, стук ножей и вилок, смешанные запахи кушаний и духов наполняли комнату.

          Госпожа фон Риннлинген еще не обменялась с ним ни словом. Теперь, слегка подавшись вперед, она крикнула ему:

          – Напрасно я ждала вас все эти дни, вас и вашу скрипку.

          Прежде чем ответить, он поглядел на нее долгим отсутствующим взглядом. Светлое, легкое платье оставляло открытой белую шею, распустившаяся чайная роза венчала рыжие в золото волосы. Нынче вечером ее щеки слегка порозовели, но в уголках глаз, как всегда, лежали синие тени.

          Господин Фридеман опустил глаза и пробормотал в ответ что-то невразумительное, после чего ему пришлось ответить еще и на вопрос супруги директора гимназии – любит ли он Бетховена. Но в то же мгновение подполковник, сидевший во главе стола, бросил взгляд на жену и, постучав по бокалу, сказал:

          – Господа, я предлагаю пить кофе в других комнатах, сегодня вечером должно быть недурно и в саду, я с удовольствием присоединяюсь к желающим глотнуть свежего воздуха.

          Лейтенант фон Дейдесгейм очень кстати прервал наступившее молчание шуткой, и общество со смехом поднялось из-за стола. Господин Фридеман один из последних покинул столовую, проводил свою даму через комнату, обставленную в старонемецком стиле, где уже расположились покурить несколько мужчин, в полутемную, уютную гостиную и откланялся.

          Он был одет щегольски – фрак безупречен, рубашка ослепительно бела, лакированные туфли как влитые сидели на узких изящных ногах. А когда он двигался, было видно, что носки у него красные, шелковые.

          Он выглянул в коридор, большинство гостей, группами, уже спускались вниз по лестнице в сад.

          Но он со своей сигарой и чашкой кофе уселся у двери в старонемецкий покой и стал смотреть в гостиную.

          Справа, ближе к двери, вокруг столика расположилось небольшое общество, средоточием которого являлся студент. Он утверждал, что через одну точку к данной прямой можно провести более чем одну параллельную линию. Супруга присяжного поверенного госпожа Хагенштрем воскликнула: «Быть этого не может!» В ответ на что он доказал это столь безоговорочно, что все были вынуждены глубокомысленно согласиться.

          Но в глубине комнаты, на оттоманке, освещенной низкой стоячей лампой под красным абажуром, сидела, беседуя с юной девицей Стефенс, Герда фон Риннлинген. Она сидела, слегка откинувшись на желтую шелковую подушку, закинув ногу на ногу, и не спеша курила сигарету, дым она выпускала через ноздри, нижнюю губку выпятила вперед. Фрейлейн Стефенс сидела перед нею прямая, как палка, и отвечала на все боязливой улыбкой.

          Никому не было дела до маленького господина Фридемана, и никто не заметил, что его большие глаза все время прикованы к госпоже фон Риннлинген. Вид у него был какой-то вялый. Он сидел и смотрел на нее. В этом взгляде не было страсти, едва ли было и страдание, что-то мертвенно-тупое отражалось в нем; какая-то неосознанная, бессильная, безвольная покорность.

          Так прошло минут десять. Вдруг госпожа фон Риннлинген поднялась и, даже не глядя на него – можно было подумать, что она все это время украдкой за ним следила, – направилась прямо к господину Фридеману.

          – Пойдемте в сад, господин Фридеман? Он ответил:

          – С радостью, сударыня.

          – Вы еще не были в нашем саду? – спросила она на лестнице. – Он довольно большой, и надеюсь, там пока не очень людно. Мне хочется капельку передохнуть. За ужином у меня разболелась голова: как видно, красное вино слишком крепко для меня. Вот сюда, в эту дверь…

          Через застекленную дверь они вышли на маленькую прохладную площадку, несколько ступенек вело прямо в сад.

          Ночь была удивительно теплая, звездная. Благоухание поднималось от земли, со всех клумб. Сад был залит лунным светом. По белеющим гравиевым дорожкам, куря и болтая, прогуливались гости. Часть из них окружила фонтан, где старый, всеми уважаемый доктор под общий хохот пускал бумажные кораблики.

          Слегка кивнув головой, госпожа Риннлинген прошла мимо них и показала вдаль, туда, где нарядный душистый цветник сливался с темнеющим парком.

          – Мы пойдем вниз по этой аллее, – сказала она.

          У входа в парк стояли два невысоких широких обелиска. А там, где кончалась прямая, как стрела, аллея, блестела река, зеленая в лунном сиянии. Здесь было темно и прохладно. Кое-где от аллеи ответвлялась тропинка и, петляя, тоже сбегала к реке. Долго ничто не нарушало тишины.

          Потом она сказала:

          – Над самой рекой есть красивое местечко, я часто сижу там. Пойдемте туда, поболтаем… О, взгляните, сквозь листья видны звезды…

          Он не отвечал. Он смотрел на блестящую зеленую гладь реки, к которой они приближались.

          Отсюда был виден старый крепостной вал, на том берегу. Аллея кончилась, они вышли на заросший травою луг, и госпожа фон Риннлинген сказала:

          – Свернем направо, наше местечко там… Вот видите, оно не занято!

          Скамья, на которую они опустились, стояла в нескольких шагах от конца аллеи. Здесь было теплее, чем под огромными деревьями. Кузнечики трещали в траве и остролистой осоке над водою. В лунном свете река была совсем светлой.

          Некоторое время оба молча смотрели на воду. И вдруг рядом с ним вновь зазвучал голос, который он уже слышал неделю назад, этот тихий, задумчивый и нежный голос, так тронувший его.

          – Вы давно страдаете этим недугом, господин Фридеман? – спросила она. – Или это у вас от рождения?

          Он проглотил комок, подступивший к горлу. Потом ответил тихо и благонравно:

          – Нет, сударыня, я был совсем маленький, меня уронили, и вот я такой…

          – А сколько вам лет? – спросила она.

          – Тридцать, – отозвалась она. – И вы не были счастливы эти тридцать лет?

          Господин Фридеман покачал головой, губы его дрогнули.

          – Нет, – сказал он, – я лгал себе, я был самонадеян.

          – Но, значит, вы считали себя счастливым?.

          – Старался, – сказал он. И она ответила:

          – Вы храбрый человек.

          Протекла минута. Только кузнечики трещали в траве, да тихонько шелестели деревья в парке.

          – Я тоже не очень-то счастлива, – сказала она, – особенно в такие летние ночи над рекой.

          Он не отвечал, только усталым движением показал на тот берег, задумчиво покоившийся в темноте.

          – Там я сидел тогда, – сказал он.

          – Когда ушли от меня?

          Он ограничился кивком.

          И вдруг, весь трепеща, он порывисто сорвался с места, всхлипнул, издал горлом странный, страдальческий звук, вместе с тем говоривший об избавлении, и, весь сникнув, тихо опустился на землю к ее ногам.

          Он взял ее руку, лежавшую на скамье, не выпуская ее, схватил вторую; этот маленький горбатый человек, содрогаясь и всхлипывая, ползал перед ней на коленях, пряча лицо в ее юбках, и, задыхаясь, прерывисто шептал голосом, потерявшим все человеческое:

          – Вы же знаете… Позволь мне… Боже мой, боже… Я больше не могу!

          Она не отстранила его и не наклонилась к нему. Она сидела стройная и прямая, слегка откинувшись назад, а ее узкие, близко посаженные глаза, в которых отражалось влажное мерцание воды, напряженно смотрели вдаль, поверх его головы.

          Потом внезапно, одним рывком, она освободила из его горячих рук свои пальцы и с коротким, гордым, пренебрежительным смешком схватила его за плечи, швырнула на землю, вскочила и исчезла в аллее.

          Он остался лежать оглушенный, одурманенный, зарывшись лицом в траву. Короткая судорога ежеминутно пробегала по его телу. Он заставил себя подняться, сделал два шага и снова рухнул наземь. Он лежал у воды.

          Что же, собственно, ощущал он теперь, после всего, что случилось? Может быть, то самое чувственное упоение ненавистью, какое он испытывал, когда она надругалась над ним взглядом, ненавистью, которая теперь, когда он, отброшенный, как пес, валялся на земле, переросла в столь сумасшедшую ярость, что он должен был дать ей выход, пусть даже обратив ее на самого себя. А может быть, брезгливое чувство к себе вызывало эту жажду уничтожить, растерзать себя, покончить с собою.

          Он еще немного прополз вперед на животе, потом приподнялся на локтях и ничком упал в воду.

          Больше он не поднял головы, даже не шевельнул ногами, лежавшими на берегу.

          Когда раздался всплеск воды, кузнечики было умолкли. Потом затрещали с новой силой. Шелестел парк, где-то в аллее слышался негромкий смех.

          Источник:
          ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
          Манн Томас — (Повести, рассказы). Маленький господин Фридеман – Как мило, что вы пришли, я тоже сожалела о вашем отсутствии… Сядемте? Она села рядом с ним, опустила руки на подлокотники кресла
          http://modernlib.net/books/mann_tomas/malenkiy_gospodin_frideman/read_2

COMMENTS