Любовь и чувства

Любовь – не чувство

Я уже сказал, что любовь – это действие, деятельность. Здесь мы подходим еще к одному серьезному недоразумению относительно любви, которое следует внимательно рассмотреть. Любовь – не чувство. Очень многие люди, испытывающие чувство любви и даже действующие под диктовку этого чувства, совершают фактически акты не-любви и разрушения. С другой стороны, подлинно любящий человек часто предпринимает любовные и конструктивные действия по отношению к лицу, которое ему явно не симпатично, к которому он в этот момент чувствует не любовь, а скорее отвращение.

Чувство любви – это эмоция, сопровождающая переживание катексиса. Катексис, напомним, – это событие или процесс, в результате которого некий объект становится важным для нас. В этот объект ("объект любви" или "предмет любви") мы начинаем вкладывать свою энергию, как если бы он стал частью нас самих; эту связь между нами и объектом мы также называем катексисом. Можно говорить о многих катексисах, если у нас одновременно действует много таких связей. Процесс прекращения подачи энергии в объект любви, в результате чего он теряет для нас свое значение, называется декатексисом.

Заблуждение относительно любви как чувства возникает из-за того, что мы путаем катексис с любовью. Это заблуждение нетрудно понять, поскольку речь идет о подобных процессах; но все же между ними есть четкие различия.

Подлинная любовь, с другой стороны, означает обязательство и действенную мудрость. Если мы заинтересованы в чьем-то духовном развитии, то понимаем, что отсутствие обязательства будет, скорее всего, болезненно восприниматься этим человеком и что обязательство по отношению к нему необходимо прежде всего нам самим, чтобы проявить нашу заинтересованность более эффективно. По этой же причине обязательство является краеугольным камнем психотерапии. Почти невозможно достичь заметного духовного роста у пациента, если психотерапевт не сумеет заключить с ним "лечебный союз".

Другими словами, прежде чем пациент отважится на серьезные перемены, он должен почувствовать уверенность и силу, а значит, не сомневаться, что врач – его постоянный и надежный союзник.

Это не означает, что партнеры в устойчивых, конструктивных взаимоотношениях – например, в интенсивной психотерапии или в браке – не могут испытывать катексис друг к другу и к своим отношениям; они его и испытывают. Но речь идет о том, что подлинная любовь превосходит катексис.

Если любовь есть, то при этом катексис и любовное чувство могут тоже существовать, но их может и не быть. Конечно, легче – даже радостно – любить с катексисом и с чувством любви. Но можно любить и без катексиса и любовного чувства: как раз осуществлением такой возможности и отличается истинная любовь от простого катексиса.

Мои чувства любви могут быть неисчерпаемыми, но моя способность быть любящим – ограничена. Поэтому я должен выбрать человека, на котором я сосредоточу свою способность любить, на которого я направлю мою волю любить. Истинная любовь – это не чувство, переполняющее нас; это обязывающее, обдуманное решение.

Мы теперь можем видеть тот существенный компонент, который делает психотерапию эффективной и успешной. Это не "безусловно положительное отношение", не магические слова, техники или жесты; это человеческая вовлеченность и борьба. Это воля и готовность врача расширить свое Я ради питания духовного роста пациента, готовность идти на риск, искренне вовлечься на эмоциональном уровне в отношения, искренне бороться с пациентом и с собой. Одним словом, существенный ингредиент успешной, глубокой, значительной психотерапии – любовь.

Характерно – и почти невероятно: обширная западная профессиональная литература по психотерапии игнорирует проблему любви. Индийские гуру нередко просто и без церемоний говорят о том, что любовь – источник их силы. Ближе всего к этому вопросу подходят те западные авторы, которые предпринимают попытки анализировать различия между "успешными" и "неуспешными" психотерапевтами; обычно характеристики успешных врачей содержат такие слова, как "тепло" и "сопереживание". Но чаще всего вопрос о любви приводит нас в замешательство. Этому есть целый ряд причин. Одна из них – смешение понятий подлинной любви и столь пропитавшей нашу культуру романтической любви, а также другие смешения, о которых шла речь в этой главе.

Другая причина в том, что "научная медицина" склонна ко всему осязаемому, рациональному, измеримому, психотерапия же как профессия формировалась в значительной степени за пределами "научной медицины".

Поскольку любовь – феномен неосязаемый, неизмеримый и сверхрациональный, то научному анализу он не поддается.

Еще одна причина – сила психоаналитических традиций в психиатрии; эти традиции с их идеалом холодного, отчужденного психоаналитика лежат на совести не столько Фрейда, сколько его последователей. Согласно этим традициям, всякое чувство любви, которое пациент испытывает к врачу, обычно клеймится термином "перенос", равно как и всякое чувство любви врача к пациенту – "контрперенос"; разумеется, оба эти чувства считаются аномалией, частью проблемы, а не ее решением, и их необходимо избегать.

Это совершенный абсурд. Перенос, как упоминалось в предыдущей главе, относится к неприемлемым чувствам, восприятиям и реакциям. Нет ничего неприемлемого в том, что пациенты начинают любить врача, который искренне выслушивает их час за часом и не судит их, а воспринимает их как они есть, как их, вероятно, никто раньше не воспринимал; он не использует их в своих целях, и он облегчает их страдания. На практике содержание переноса во многих случаях таково, что оно мешает развитию у пациента любовного отношения к врачу, и тогда лечение заключается в преодолении переноса, так, чтобы пациент смог испытать успешное любовное отношение, нередко впервые в жизни.

Подобным же образом, нет ничего неприемлемого в том, что у врача возникает чувство любви к пациенту, когда пациент подчиняется дисциплине психотерапии, принимает участие в лечении, охотно учится у врача и через эти отношения начинает успешно развиваться. Интенсивная психотерапия во многих отношениях напоминает возобновление родительских отношений с ребенком. Чувство любви у психотерапевта к пациенту столь же приемлемо, как и чувство любви у хорошего родителя к своему ребенку. Более того, с точки зрения успешного лечения любовь врача к пациенту благотворна, и если успех приходит, то лечебные отношения становятся взаимно любовными. И врач неизбежно будет испытывать любовное чувство, совпадающее с подлинной любовью, которую он проявил по отношению к пациенту.

В большинстве случаев душевная болезнь обусловлена отсутствием или дефектом любви, которая требуется конкретному ребенку от его конкретных родителей для успешного роста и духовного развития. Очевидно, таким образом, что для исцеления с помощью психотерапии пациент должен получить от психотерапевта хотя бы часть подлинной любви, которой был лишен в детстве. Если психотерапевт не может по-настоящему любить пациента, лечение не состоится. Никакое обучение и никакие дипломы психотерапевта не помогут, если он не может расширить свою душу через любовь к пациенту; общие результаты врачебной практики такого психотерапевта будут низкими. И наоборот, недипломированный, непрофессиональный врач с минимальной подготовкой, но с огромной способностью любить достигает таких же высоких результатов, как и самые лучшие психиатры.

Задача родителя – поддержать ребенка на пути к независимости; задача врача по отношению к пациенту – та же самая. Трудно представить, каким образом врач, вступивший в сексуальную связь с пациентом (пациенткой), не использовал бы пациента для удовлетворения собственных потребностей или каким образом он способствовал бы при этом независимости пациента.

У многих пациентов, особенно соблазнительной внешности, с детства развивается сексуализированный характер привязанности к одному из родителей, что, несомненно, препятствует свободе и развитию ребенка. И теория, и немногие доступные нам практические факты подтверждают, что сексуальные отношения между врачом и таким пациентом скорее закрепляют незрелые привязанности пациента, чем ослабляют их. Даже если эти отношения не доводятся до сексуального завершения, "влюбленность" между врачом и пациентом разрушительна, поскольку, как мы видели, всякая влюбленность влечет за собой сужение границ эго и ослабление нормального чувства отдельности между индивидами.

Врач, влюбившийся в пациента, видимо, не может быть объективным в отношении его, пациента, нужд или отделить эти нужды от собственных. Именно из любви к своим пациентам врачи не позволяют себе удовольствия влюбляться в них. Поскольку истинная любовь требует уважения к отдельной личности любимого, подлинно любящий врач признает и принимает тот факт, что жизненный путь пациента является – и должен являться – отдельным от жизни врача. Для некоторых врачей это означает, что их пути никогда, за исключением лечебного времени, не должны пересекаться с путями пациентов.

Мы уже обсуждали утверждение, что психотерапия может быть – и должна быть, если речь идет об успешной психотерапии, – процессом подлинной любви. В традиционных психиатрических кругах такое представление выглядит несколько еретическим. Не менее еретической оказывается и другая сторона этой монеты: если психотерапия – процесс подлинной любви, то всегда ли любовь терапевтична? Если мы по-настоящему любим своих супругов, родителей, детей, друзей, если мы расширяем свое Я, чтобы питать их духовный рост, значит ли это, что мы осуществляем психотерапию по отношению к ним?

Мой ответ: безусловно.

Время от времени мне приходится слышать за коктейлем: "Наверное, нелегко вам, мистер Пек, отделять вашу социальную жизнь от профессиональной. Ведь, в конце концов, нельзя же все время только и делать, что анализировать свою семью и друзей?" Обычно такой собеседник просто поддерживает скучный разговор; он не интересуется серьезным ответом и не готов его воспринять.

Но иногда ситуация предоставляет мне возможность провести урок или практическое занятие по психотерапии прямо на месте, объясняя, почему я даже не пытаюсь и не хочу пытаться отделить профессиональную жизнь от личной. Если я замечаю, что моя жена или дети, родители или друзья страдают из-за иллюзий, фальши, невежества, ненужных осложнений, – я обязательно делаю все возможное, чтобы расширить, распространить себя на них и, насколько удастся, исправить ситуацию, точно так же, как я это делаю для моих пациентов за деньги.

Могу ли я отказать собственной семье и друзьям в моей мудрости, моих услугах и любви на том основании, что они не подписали договор и не оплачивают мое внимание к их психологическим проблемам? Конечно, нет. Как могу я быть хорошим другом, отцом, супругом или сыном, если не использую все возможности и свое профессиональное мастерство, чтобы научить любимых людей тому, что я знаю, и оказать им всю возможную помощь в духовном развитии каждого из них? Кроме того, я рассчитываю на такую же ответную помощь друзей и членов семьи, в пределах их возможностей. Я научился у детей многим полезным вещам, хотя их критика временами бывает неоправданно грубой, а поучения не столь глубокомысленны, как у взрослых.

Моя жена направляет меня не меньше, чем я направляю ее. Мои друзья не были бы моими друзьями, если бы они таили от меня свое неодобрение или любовный интерес по отношению к мудрости и надежности моего пути. Мог бы я развиваться быстрее без их помощи? Всякие подлинно любовные отношения являются взаимной психотерапией.

Я надеюсь, что другие психотерапевты не воспримут эти слова как призыв немедленно начать психотерапию с супругами и детьми. Если человек продолжает путь духовного роста, его способность любить непрерывно возрастает. Но она всегда остается ограниченной, и врач не должен предпринимать психотерапию за пределами этой способности: психотерапия без любви будет безуспешной и даже вредной. Если вы способны любить шесть часов в день, довольствуйтесь пока этой возможностью – она уже превышает способности большинства людей. Путешествие будет долгим, и для увеличения вашей способности потребуется время. Практиковать психотерапию с друзьями и семьей, любить друг друга все время – это идеал, цель, к которой стоит стремиться, но которая достигается не сразу.

Как я уже отмечал, непрофессиональный врач может успешно практиковать психотерапию и без особого обучения, если он способен на истинную любовь; поэтому мои замечания о практике психотерапии на друзьях и на собственной семье относятся не только к профессионалам, но и ко всем людям вообще.

Иногда пациенты спрашивают меня, когда они смогут закончить свое лечение; я отвечаю: "Тогда, когда вы сами станете хорошими психотерапевтами". Этот ответ наиболее уместен в случае группового лечения, где пациенты сами имеют возможность практиковать психотерапию друг на друге и в случае неудачи послушать откровенную критику в свой адрес. Многим пациентам такой ответ не нравится, и они обычно говорят: "Это слишком большая работа. Чтобы выполнить ее, я должен все время думать о своих отношениях с людьми. Я не хочу так много думать. Я не хочу много работать. Я хочу просто радоваться".

Пациенты часто отвечают мне подобным образом, когда я говорю им, что все человеческие взаимодействия представляют возможности учиться или учить (то есть получать или давать лечение); эти пациенты не желают ни учить, ни учиться и упускают свои возможности во взаимодействиях. Многие люди совершенно правы, когда говорят, что не хотят стремиться к столь высокой цели и всю жизнь так упорно работать. Большинство пациентов, даже у самых искусных и любящих психотерапевтов, заканчивают лечение на таком уровне, когда их потенциал роста еще далеко не исчерпан. Они прошли короткий – а может быть, и длинный – участок по пути духовного развития, но весь путь им не по силам. Он кажется им слишком трудным; возможно, он и есть слишком трудный.

Источник:
Любовь – не чувство
Не всякое чувство любви является истинной любовью. Более того, истинная любовь – не чувство, а состояние человека, достижение которого невозможно без сознательного духовного роста. Скачать книгу Морган Скотт Пек
http://www.realove.ru/main/Biblio?id=258

Любовь и чувства

Любовь — это лучшее,

что может с нами случиться.

Если на время забыть про повседневную суету и задуматься о смысле нашего пребывания на Земле, подумать о роли любви в жизни, можно увидеть что люди бессознательно или осознанно, но все без исключения стремятся любить и быть любимыми.

Нам нравиться смотреть фильмы о любви, слушать песни, а кому-то читать книги. Все мы хотим найти человека, с которым мы будем не просто существовать, а чувствовать, жить, любить, радоваться и грустить по-особому. Ради такого человека мы способны на многое. Любовь обезоруживает всех одинаково сильных и слабых, богатых и бедных, никто не в силах противостоять ей, она объединяет несовместимое, сводит с ума умных и вдохновляет глупых.

Почему же люди ищут любовь? Только когда мы любим, мы живём по-настоящему, только в состоянии любви наша жизнь наполняется истинным высоким чувственным смыслом. Без этих чувств жизнь превращается в пустое существование, краски тускнеют, даже развлечения не доставляют удовольствия. Любовь это энергия огромной силы, которая одних людей убивает, других делает великими, а третьих просто счастливыми.

Я говорю не то, что думаю, а то, что чувствую….

Люди нуждаются в чувствах, дайте их им.

Источник:
Любовь и чувства
Любовь — это лучшее, что может с нами случиться. Если на время забыть про повседневную суету и задуматься о смысле нашего пребывания на Земле, подумать о роли любви в жизни, можно увидеть что
http://www.schooloflove.ru/love_and_fillings.html

Любовь и чувства

О любви люди много всякого рассказывают. Девушки о ней мечтают, мужчины её побаиваются, некоторые вообще отрицают её существование. А что такое любовь с магической точки зрения?

Любовь — это такое отношение к миру, при котором этот мир становится важнее тебя. В случае восприятия с любовью — любая, самая маленькая или неприятная часть этого мира становится важнее твоего нежелания её видеть, потому что она — часть мира, который ты любишь.

Любовь — это процесс спонтанного, или же намеренного цельного восприятия какого-либо мира, например, мира какого-то существа, или объекта, а также действия, вытекающие из такого восприятия, действия, учитывающие всю совокупность составляющих мира. Любовь это ещё одна вариация адаптированного для жизни неразделённого полного внимания, и потому любовь так важна для магов.

Любовь – это не эмоция, а один из каналов восприятия абстрактного, одно из чувств сути. С её помощью познают мир, суть мира. Как вы помните, эмоции это реакция организма на воспринимаемую суть. Эмоции будут, как всегда при чувствовании сути, от них никуда не деться, причём будут вовсе не обязательно приятные. Но эмоции — это не самое важное в любви.

Как я уже упоминал, жизнь это всегда разделённость с возможностью переходить из одной крайности в другую. Но суть неделима, и в случае с абстрактными чувствами разделение проходит не внутри чувства, а между чувствами. То есть, каждое из чувств сути это неразделённое внимание к какому-то аспекту наблюдаемого, а жизнь в этом случае заключается в восприятии или вытеснении этого.

Неразделённое внимание подразумевает, что воспринимаемый мир не делится на отдельные части, которые могут быть определены через пары значений «это хорошо — а это плохо», «это важно – это неважно» и так далее. Мир воспринимается целиком как есть, со всеми своими внутренними взаимосвязями и законами, по которым его части живут в мире.

При помощи любви может быть воспрининята истинная индивидуальность воспринимаемого мира, его личность. Не просто набор или список отличий или характеристик, а то, что эти отличия вместе составляют – личность.

Жалость это предчувствие целостности. Когда мелкие или даже неприятные детали воспринимаемого мира, которые раньше казались случайными и мешающими и которые хотелось уничтожить или удалить становится вдруг жалко, потому что без них мир будет немного беднее, и немного не соответствовать самому себе.

Жалость это предчувствие ограниченности энергии воспринимаемого мира. Чувство что раз энергия и её виды ограничены, то ни одна крошка не должна пропасть. Ощущение что исчезновение любой мелочи сделает мир беднее, а его образ неполным.

Появление жалости в сердце человека означает что он становится одного размера с воспринимаемым миром и уже готов его вместить. Но это ещё не любовь. Это только остановка на пути к любви.

Принятие — это уже почти синоним любви. Принятие чего-либо это волевой акт, декларирующий намерение воспринять всё, что бы дальше не открылось в принятом, что бы ни встретилось на пути.

Маги давно выяснили, что человек в принципе не может воспринять ничего, чего не было бы в нём самом. Это следует из резонансной природы восприятия. Что бы мы ни встретили на своём жизненном пути — это только потенциальные части нас же, из которых мы пытаемся создать себя реального, реализоваться. И если мы сами не делаем этого, это делается за нас.

О принятии сложено множество сказок. Например, про царевну-лягушку. Иван искал невесту, а нашёл лягушку, но принял её — и она оказалась царевной, а потом чуть не потерял её снова когда сжёг лягушачью кожу, то есть не приняв царевну частично лягушкой, не дав ей пройти до конца полный путь эволюции.

Путь развития мира, основанного на любви — эволюция. Путь, при котором происходят постепенные изменения, всё приобретается, но ничего не отрицается до тех пор, пока мир в целом сам не отвергнет ставшую ненужной часть себя. Противоположностью эволюции является революция, когда мир в течение очень короткого времени при помощи грубой силы подгоняется под некоторую матрицу.

Ещё раз — в случае пути с любовью, эволюции, любая встретившаяся идея или сущность сначала появляется, допускается и принимается наравне с уже существующими. После чего она либо отмирает (уходит) сама, если почва неблагоприятна и ей негде укоренится, либо остаётся, изменяя и обогащая мир. И неважно, ценная ли это вещь или слабость и недостаток. Помните Голлума из сказки «Властелин Колец»? Если бы у Гэндальфа не хватило любви оставить его в сказке, она бы могла закончится гораздо хуже для всех.

Ведь настоящее богатство в разнообразии, а не в количестве и не размере. При этом какие-то другие идеи или сущности могут покинуть мир, не удовлетворённые развитием событий. В мир, существующий по законам любви всегда свободный вход, и свободный выход из него.

Обратите внимание, во всех сказках положительные герои, будь то русские богатыри или «Братство Кольца» — действующие заодно индивидуальности, а тёмная сила — армия зомби, ведомая единственной злой волей. И это не преувеличение, что она часто терпит поражение, по крайней мере в открытом противостоянии. Потому что настоящие сила и богатство — в разнообразии возможностей, а максимум их может дать только принятие всего, что встречается на пути, то есть любовь.

Обратите внимание, Голлум хоть и мерзок, но индивидуален, и потому является частью мира которую можно любить и которую убивать нежелательно. Чего нельзя сказать о орках и их хозяевах.

Вы можете спросить — что помешает проникнуть в открытый, построенный на любви мир чему-либо совершенно чуждому, какому-нибудь чудовищу-вампиру-захватчику? Проникнуть и захватить его, подчинив своей воле?

Захватчику помешает очень хорошая согласованность всех частей мира, всех его обитателей, которые без дополнительной силовой команды сами выйдут против захватчика, все как один и до последней капли энергии. Эффективность обороны, да и просто крепость мира держащегося на любви, и позволяющего чему-либо сначала попытаться войти, гораздо выше чем у держащегося на силе с постоянно патрулируемыми границами. Любовь — наилучший и самый полный иммунитет против всего чуждого.

Есть закон — «кем бы ты ни был, во вселенной всегда найдётся сила большая, чем твоя». мир построенный на силе постоянно живёт в страхе перед завоеванием. Напротив, мир держащийся на любви может быть уничтожен, но не может быть завоёван.

Как уже упоминалось, любовь не вздохи на скамейке, а процесс восприятия и даже принятия. Любить опасно, особенно в начале пути, когда любовь ещё недостаточно сцементировала внутренний мир человека, и внутренних щитов естественного полного неприятия чуждого у него ещё нет. Любовь – сильное чувство, и как любой силой ей надо сначала овладеть, и только потом применять, иначе она может разрушить. Чтобы любить надо созреть и укрепиться для неё.

Появление нового чувства у человека равносильно его новому рождению. Это можно сравнить с прозрением слепого от рождения. Он оказывается совершенно в другом огромном мире, о котором практически ничего не знает и в котором ничего не умеет. Он может даже погибнуть, если у него не будет родителей, которые смогут ввести его в жизнь в этом мире, научить различать оттенки нового чувства и использовать новые возможности не во вред.

Существу, начинающему свой путь в любви, как и любому начинающему существу в любом мире требуются родители, под охраной и на довольствии которых оно сможет окрепнуть. Родители — это такие существа, которых любишь больше всего, и которым веришь когда они говорят что можно любить, а что нельзя. То есть при помощи родителей возможно отрицать, не принимать какие-то опасные вещи, при этом ни на грамм не поступаясь полной любовью, полным принятием. Родители – это всегда буфер между появившимся существом и миром, в котором оно появилось, и этот буфер на определённом этапе необходим.

Родителями могут быть физические родители, или духовные — представители религий, или даже просто достигшие большего совершенства в любви ваши любимые люди.

Что же делать, если родителей уже или ещё нет, существо ещё не переплавилось в единое целое, а любить уже ох как хочется? Главное — избегать соблазнов.

Соблазн приятен в момент действия, а потом приходится начинать платить. Любить — больно и трудно, следовать соблазнам — легко. «Узки врата, ведущие в Царство Небесное. «.

Только то богатство приносит счастье, без которого можешь обойтись. Перефразируя: можешь принимать что угодно, с условием, что ты на самом деле этого не желаешь.

Избегание соблазнов имеет смысл только если вы уже стоите на пути с Любовью, вот только провожатых нет. А если ещё не встали? Любовь невозможно сгенерировать, и она не самозарождается. Единственный путь — постараться полюбить что-то реальное, созданное с любовью, принять эту тайну и дать прорасти.

Любить выгодно. Без любви невозможно принять в себя что-то новое, сделать что-то новое, стать чем-то новым. Тот кто не любит всегда остаётся только с тем, что уже знает, в чём уже силён. Ему может казаться, что он узнаёт новое, но на самом деле с помощью уже известного ему процесса познания ничего действительно нового узнать нельзя, можно только уточнить старое. Тот же кто любит — постоянно оказывается хозяином новых вещей и возможностей, на которые не рассчитывал и которые даже придумать не мог.

Любая любовь — это любовь к себе, как к творцу своего мира. Всё, что мы можем увидеть — это мы. Любя видимое, мы любим себя. Не любя видимое — мы не любим себя, видящих такое и попадающих в такие положения. Исключением тут является только что-либо совершенно чуждое, против чего восстаёт всё наше существо, с чем в себе мы готовы бороться до последней капли крови.

Но любовь к себе — это НЕ эгоизм. Эгоизм — способ восприятия и действия, направленные на укрепление Я, главной силы в себе, а никак не любовь ко всем своим маленьким частям.

Есть народная мудрость — «Любишь то, что знаешь». Но и наоборот тоже верно — «То, что любишь — узнаЁшь». Это ещё один случай магического парадокса — нет причины и следствия, а есть замкнутый круг, называемый магией, войти в который по своему желанию почти невозможно, как впрочем и выйти из него.

Жить с Любовью гораздо труднее и сложнее, это очень большая тяжесть — постоянно вникать и носить в себе целые миры. Но это также и огромное богатство. Эту тяжесть довольно просто увидеть. Человек на пути с любовью в процессе своего развития всегда чем-то смахивает на беременную женщину.

Одно из следствий — с появлением любви, ощущением целости мира, навсегда уходит страх. Человек, любящий себя или любимый кем-то знает, что с ним нельзя сделать ничего действительно плохого. Смерть — не в счёт. Бояться можно только одного — рабства, то есть лишения силы и попадания в вечную зависимость от чего-либо более сильного. Но я уже говорил, что мир построенный на любви нельзя завоевать, а можно только уничтожить.

Для того, чтобы узнать любовь, надо отказаться от силы, от власти. Это очень трудно сделать, если уже начал строить свой мир на силе.

В уже упоминавшихся книгах Карлоса Кастанеды описывается разделение магов на «древних» и «новых» видящих, но не объясняется в чём же главное их различие.

Так вот, магические пути «древних» видящих отличает отсутствие чувства любви, которое появляется у «новых».

Название «древние» и «новые» достаточно условно, сейчас на Земле есть и те и другие, более того, у многих людей есть и древняя, и новая часть. Обратите внимание, речь идёт не о свободном выборе человека, пользоваться любовью или нет, а о физическом отсутствии данного чувства. Все данные говорят о том, что самостоятельно приобрести дар любви невозможно, как впрочем и любой другой дар. Слепой от рождения не может стать зрячим своими силами, как ни старайся – он просто не будет знать в какую сторону направить свои усилия.

Вопрос появились ли новые из древних в процессе эволюции, или это изначально другой вид остаётся пока открытым.

Разница подходов Древних и Новых — это разница между «что» и «как».

Древний видящий достигает поставленной цели кратчайшим способом. В результате он имеет только то, что задумал сам, достигнутую цель и больше ничего.

Новый видящий с любовью подбирает деталь к детали, штришок ко штришку пока вдруг не оказывается что то что он делал уже существует самостоятельно, независимо. Тут то всё самое интересное и начинается.

Точку зрения древних можно выразить фразой «цель оправдывает средства».

Целью древнего может быть только энергия, и получаемые с её помощью новые возможности — сила. Если у «древнего» появляется цель, а она обычно появляется, всё что мешает её достижению будет преодолено или уничтожено, а всё что может быть использовано для достижения — будет использовано, не взирая на последствия.

Учитывая вышеизложенное, древние неизбежно сами себя загоняют в ловушку. Если в жизни нет другого смысла кроме удовлетворения своих желаний — рано или поздно жизнь становится бессмысленной. Если в жизни нет другого смысла кроме наращивания своей силы — рано или поздно сила достигает максимума, и дальнейшая жизнь становится бессмысленной.

Древние лучше видят энергию и владеют ей, и способны на впечатляющие фокусы по превращению энергии из вида в вид, а также по подчинению себе всего что встретится.

Новые, поскольку видят индивидуальность любой сущности способны находить ей оптимальное применение. Именно из этой способности вытекает способность к созиданию сложных гармоничных миров, в которых сущности поддерживают друг-друга.

С точки зрения древнего видящего любовь — чистой воды распиздяйство, транжирство энергии на посторонние вещи, не относящиеся к собственному благополучию и развитию в выбранном направлении.

И это почти правда. В их положении попытки любить попросту опасны для них, даже, в некоторой степени, небезупречны. Слепому нельзя полагаться на глаза.

Надо иметь очень большие способности, огромную трезвость, железную дисциплину чтобы отказаться от силы, которой уже владеешь, почти от всех своих имён, только для того чтобы снова стать никем и начать выращивать другой способ жизни. Поэтому случаи сознательного перехода сформировавшихся «древних» в «новые» — единичны.

То, что обычно называют «любовью» часто на поверку оказывается просто привязанностью, зависимостью. Настоящая же любовь заключается в полном принятии другого человека и его целей и служении им. Доказательство истинной любви — готовность к самопожертвованию, то есть частичному или даже полному отказу от своих взглядов и желаний, от своей точки зрения ради того, что или кого ты любишь. Часто можно услышать — «я хочу, чтобы тебе было хорошо, и поэтому ты должен делать то-то и то-то». Как вы думаете, что в этой фразе главное — «Я» или «тебе»?

При отношениях привязанности часто можно видеть попытки ограничить свободу того, к кому привязаны. Это происходит из-за неосознаваемой боязни потерять другого человека, если ему в ваше отсутствие откроются какие-то тайны. Альтернатива — любовь, предоставление свободы, нестеснение, готовность последовать за любимым куда бы его не завели его тайны. Для этого просто необходима здоровая доля здорового фатализма — чему быть, того не миновать. Вообще, боязнь потерять другого берётся из собственной неполноценности, которая берётся из отсутствия. я ещё не достал вас всеми этими тайнами и «собственными источниками…»?

Источник:
Любовь и чувства
Знаки и признаки настоящей любви. Что такое настоящая любовь и где её найти, определение любви. Какие опасности подстерегают любящего и любимого. Практика любви — принятие. Эволюция как путь любви. Любовь — лучший иммунитет против всего чуждого и лучшее лекарство от страха. Победа над страхом. Любовь против Силы. Духовные родители. Привязанность и зависимость. Тайна Новых Видящих.
http://school.realmagic.ru/lessonn_19.php

Любовь и чувства

Ненависть — интенсивное, отрицательно окрашенное деструктивное чувство, отражающее неприятие, отвращение и враждебность к объекту ненависти (человеку, группе лиц, неодушевленному предмету, явлению) [1] [2] .

Вызывается как какими-либо действиями объекта, так и присущими ему качествами [3] , восприятием объекта ненависти как противоречащего убеждениям и ценностям субъекта [4] , негативно влияющего на его жизнь, препятствующего удовлетворению его важных потребностей [5]

Ненависть может связываться с испытанием удовольствия от неудач объекта [1] и с желанием зла [3] , с намерением причинить вред объекту эмоции [2] .

Причины ненависти и вражды бывают настолько мелкими, несущественными, что видимая иррациональность таких причин вместе с легкостью, с которой ненависть может быть внушена извне, делает возможным предположение о существовании у людей изначальной потребности в ненависти и враждебности [6] [7] .

Сходным образом, часть конфликтов и связанная с конфликтами ненависть могут рассматриваться не столько как следствие каких-то реальных причин, сколько как высвобождение агрессивного напряжения; ненависть при этом может направляться то на один, то на другой объект [8] .

С другой стороны, ненависть может выступать не как проявляющаяся в конфликте, но существующая помимо него агрессивность, и не как отношение к объекту, являющееся причиной конфликта, а как психический механизм, порождаемый конфликтной ситуацией и усиливающий враждебность («Целесообразно ненавидеть врага») [9] .

Этот подход находит своё выражение в побуждающей к ненависти пропаганде, сопровождающей войны и другие виды конфликтов, стремящейся с помощью ненависти повысить мотивацию общества и таким образом усилить его позицию в конфликте [9] .

Социальная ненависть (ненависть как чувство группы людей [10] ) сопровождает тяжелейшие конфликты в обществе (беспорядки, войны [прим. 1] , геноцид) и является одной из причин дискриминации [ источник не указан 2388 дней ] .

Ненависть и побуждение к ненависти в разных странах могут в некоторых случаях рассматриваться как отягчающее обстоятельство при преступлении или как самостоятельное преступление.

Ненависть и любовь противоположны друг другу, являются антонимами [11] часто рассматриваются независимо друг от друга [12] и воспринимаются как взаимоисключающие антитезы.

Однако понятия любви и ненависти эмоционально и логически взаимосвязаны в разных культурах [3] ; любовь с ненавистью могут рассматриваться как составляющие некое единство [12] и могут одновременно сочетаться в одном человеке при амбивалентном отношении к другому человеку (и, шире, любому объекту) [13] .

Амбивалентность любви и ненависти в близких отношениях является одной из центральных идей психоанализа; Фрейд связывал одновременность проявления любви и ненависти в близких отношениях с неизбежно порождаемыми отношениями конфликтными ситуациями [9] .

Некоторые этологи указывали на взаимосвязь между любовью и ненавистью через связь между физиологическими и психическими механизмами, обеспечивающими у животных и людей способность к близким личным отношениям и способность к агрессии.

Например, Конрад Лоренц заявлял, что «Нет любви без агрессии, но нет и ненависти без любви» [14] .

Нередко человек ненавидит того, кого любит, и, зачастую, эти чувства невозможно разделить: одно из них не разрушает то, что создает другое, а сосуществует [9] .

Одним из возможных объяснений тесной связи этих чувств является идея о том, что чем больше общего мы имеем с другим человеком, чем сильнее связь между нами, тем сильнее мы оказываемся вовлечены в любые отношения, и, вследствие этого конфликт, если он возник, будет протекать с большей силой и страстью, чем конфликты с посторонними людьми; в последнем случае отсутствие общих интересов и близких черт позволяет воспринимать вторую сторону более объективно [9] .

Более того, объект, с которым связаны сильные чувства, — это всегда объект, который имеет большое значение для человека, и именно любовь не позволяет выражать периодически возникающие негативные эмоции и, тем самым, способствует накоплению и усилению враждебности [9] .

В народном сознании наличие любви может быть связано с наличием ненависти к тому же объекту, что отражается, например, в пословице «От любви до ненависти — один шаг».

Однако народная мудрость может быть оспорена: так, по мнению философа и психолога Эриха Фромма, в ненависть превращается не любовь, а лишь нарциссизм влюбленных, то есть «ненастоящая» любовь [15] .

Парадоксальным образом не только амбивалентные отношения любви-ненависти порождаются близкими отношениями, но и возможность выражать смешанные эмоции любви-ненависти (например, в так называемых «шутливых отношениях» (англ. Joking relationship )) по поводу других людей и групп, способствует установлению более близких отношений и выполняет объединяющие функции. [9] [16] .

Психологи [ кто? ] нередко противопоставляют и любви, и ненависти безразличие, характеризующее объект как не имеющий никакого значения для субъекта.

Показано, что для того, чтобы как чувство любви, так и чувство ненависти могли формироваться, необходим детский опыт отношений с объектом любви [9] .

Сила связи между любовью и ненавистью и условия перехода одного в другое могут зависеть от культуры — например, от того, рассматривает ли данная культура ненависть как естественный ответ на отвергнутую любовь или разочарование либо как нечто изначально связанное с любовью иррациональным образом [3] .

Ненависть и любовь, рассматриваемые то как противоположные, то как сопряженные и взаимозависимые чувства, издавна были темой для поэтов [прим. 2] и писателей [прим. 3] ; привлекали внимание философов [прим. 4] и психологов; в последнее время ненависть и любовь, как понятия, составляющие бинарную оппозицию, стали предметом внимания когнитивной лингвистики, психолингвистики, и лингвокультурологии [3] [12] [17] .

Источник:
Любовь и чувства
Ненависть — интенсивное, отрицательно окрашенное деструктивное чувство, отражающее неприятие, отвращение и враждебность к объекту ненависти (человеку, группе лиц, неодушевленному предмету,
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B5%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%81%D1%82%D1%8C

COMMENTS